Вопрос
Ну не уезжать же всем? Здесь тоже нужны СМИ и кто-то должен в них работать. Есть направления, где совершенно необязательно встраивать себя в государство.
Ответ
Вся советская пресса выросла из тех, кто остался и продолжил работу. Чтобы сохранить себя, профессию, кормить детей, помогать читателям, спасать Россию и всё такое — а через 20 лет они изобретали остроумные и гневные заголовки о перегибах, предателях дела Ленина-Сталина и Антанте. И условный Венедиктов, кейс которого «вообще не про то», однажды тоже оказался на известной всем развилке, когда твоим хозяином становится «Газпром» и надо выбирать из двух, хорошо известных переменных — одна из которых прибыльная постоянная. Но, в такие моменты всегда находятся убедительные доводы для себя любимого, что «Компромисс» написан о ком-то другом. И дело не в том, что тебе хочется вкусно есть и сладко спать. Дело в том, что кроме тебя никто не справится: некому будет выпить вискарика с нужным человеком в «апэшечке»; никто не добудет таких блистательных инсайдов, как ты; никто не найдёт самолёт, чтобы вывезти и спасти. Конечно, какую-то цену придётся заплатить, но это же всё ради общего дела...
Так незаметно овладеваешь смежной профессией решальщика. Над головой появляется что-то вроде нимба из двух магических слов «он вхож». И набор «отлупов» на любые неудобные вопросы, в стиле «хорошего журналиста не любят все». А сама журналистика в твоём исполнении становится суррогатом из того, что позволено Юпитеру, быку или является «грубой идеологической ошибкой», за которую иногда грозят пальчиком. Ну, или поражают в правах.
Бытовой пример «в вакууме»: однажды захожу в подъезд, а там сидят три кошки и кушают еду, заботливо разбросанную по полу. У лифта в углу свежая лужа. Неосторожно и эмоционально говорю в адрес этих существ:
да когда это уже кончится!
— но не учитываю, что в коридоре, чуть дальше, присутствует заботливая тётушка, которая их держит в своей квартире, в общем коридоре и во дворе. Тут у нас случается диалог, из которого следует, что я ненавижу животных. Я возражаю, что в подъезде лужа и плохо пахнет. Она объявляет меня фашистом.
Буквально вчера об этом диалоге вспоминал. Потому что прошло десять лет. Тётушка впала в старческое безумие. К кошечкам добавились собачки. В подъезде нечем дышать.
Если применительно к нашему разговору: снижение планки — уход от поиска решения задачи и создание гипотез, никак не связанных с отправной точкой.
— Мне кажется Вы осуждаете.
— Нет, я не осуждаю.
— Да я же вижу, что осуждаете.
— Да где Вы это видите?
— Ну если Вы не видите, то я не знаю, как ещё Вам объяснить.
— Вы что, дураком меня считаете?
— А давайте пригласим экспертов, пусть они скажут.
— Да вот же в Вики формулировка осуждения, ничего не совпадает.
— Это не источник. У Вас негативная окраска и многословие, что выдаёт.
— Ничего у меня не выдаёт. Вот справочка, диагноз — красноречие.
И так далее, по нисходящей. А речь изначально идёт о том, насколько кто из нас готов к смерти. Может быть творческой, а может быть ещё какой-то.